«Православные люди не умеют выходить на демонстрации…», — сказал патриарх Кирилл в день трехлетия своей интронизации. Это высказывание процитировали сотни информационных сайтов, прокомментировали, не без морали и юмора, тысячи обозревателей. Казалось бы, подобные слова можно найти в каждой рядовой проповеди любого священнослужителя. Но на фоне акций протеста оппозиционных партий в России этому придается политическая окраска, однако это не единственная возможная интерпретация.
По меньшей мере, заявление патриарха можно рассматривать в следующих направлениях. Первое, как мы обмолвились — это демонстрация своей политической лояльности к действующей власти. Русская православная церковь никогда не была свободна от государства. Сам институт патриархата был создан при умелой политике Бориса Годунова, который воспользовался ситуацией упадка православия в Константинополе, находившемся под турецким правлением. Заключивши византийского патриарха Иеремию в Москве, он не отпускал его до тех пор, пока он не возвел митрополита Иова, своего ставленника, в сан патриарха.

«Соборное» постановление, по свидетельству Иерофея, бывшего в составе константинопольской делегации, было предоставлено грекам без перевода и подписано исключительно под угрозами.
Даже в атеистическом СССР, в худшие времена для себя, церковь вовсе не находилась осторонь от политики, она стала одним из рычагов на международном уровне. Патриарх Филарет, бывший до церковного раскола приведшего к появлению УПЦ КП экзархом Украины с 1966 по 1990 гг, в интервью журналу викиюа заявил, что все без исключения епископы в то время были связаны с КГБ. Патриарх Кирилл — не исключение. Вопрос лишь в том: остается ли он верным слугой властей?
Вторая проблема лежит в богословской площади. Русская православная церковь имеет древние традиции исихазма — мистико-аскетической практики, призывающей к внутреннему самосозерцанию. С момента своего возникновения в IV ст., как монашеская практика, исихазм к XIV ст. стает политическим. Исихасты заняли ключевые государственные должности.
В итоге, закат существования Византийской империи сопровождался необычайным духовным и культурным подъемом, основой которого была победа исихастской традиции православия. Вместе с тем, едва ли можно отыскать оригинальные теории управления государством.
Проецируя уроки истории на сегодняшний день, нужно сказать, что молодое государство Россия, как и Украина, нуждается в чем-то более деятельном, чем внутреннее самосозерцание исихастов. Философ В. Соловьев резко шутил про них: «смотрят себе на пуп и созерцают свет фаворский».
Третья проблема — это авторитаризм российской власти. Безусловно, такое заключение не открытие. Со времен своего основания Москва, в отличие от Новгорода с республиканским правлением, Киева с номинальной властью, (из-за отсутствия структуры, на которую могли опереться князья) характеризовалась жесткой централизованной властью, которая не опиралась на народное вече. Этим объясняется то, что ярлык на княжество, который давали татаро-монголы, всегда крутился около московских князей и никогда не попадал киевским. Таким образом, московская политика была ближе к азиатским деспотическим формам правления.
Поддержка церковью авторитаризма заставляет задуматься. Заявлением, сделанным в исихасткой традиции, патриарх Кирилл оставляет верующим лишь укромный домашний уголок для молитвы. Сам же патриарх вряд ли думает прощаться с политикой.
Не хотелось, чтобы церковь, стоящая в первой строке рейтинга доверия, все дальше отходила от народа к власти и бизнесу. Ведь пятикопеечное пожертвование пенсионера выше перед Богом, чем миллионы от олигархов, тем более, если они украденные. Церковь не должна подавлять гражданское самосознание. Спасти наши страны смогут только активные граждане.

Антон Лысенко.